«Преданность театру важнее…»

Опубликовано пользователем Лизавета Золоторева

Актёр Алесь Маханьков знаком любому зрителю: его любят и узнают на улице завсегдатаи театра кукол, яркие репризы и неожиданные образы запоминают те, кто приходит на кукольные спектакли время от времени.

В сентябре актёр отметил свой юбилей, а встретившись для разговора накануне бенефиса, предупредил сразу: никакого подведения итогов! Действительно, какие могут быть итоги, если он бодр, весел и главное – переполнен творческой энергией. Потому очередной день рождения стал просто поводом поговорить о театре, о жизни, о планах…

– В театральной жизни города я заметил такую особенность: в последнее время зритель стал ходить на имя, – сразу отметил приятную для себя тенденцию Александр Леонидович. – Приходят в кассу и спрашивают: «Там такой-то актёр работает?» Если да – просят билеты. Вот такой яркий элемент театральной культуры города. Странно одно, это касается в большей степени детских спектаклей, но инициатива идёт не от детей. Посмотреть работу определённого актёра хотят папы и мамы. Значит, есть в театре наши маленькие звёзды, на которых ходят и покупают билеты.

 Сейчас «Лялька» сделала крен в сторону взрослых спектаклей. Как вы считаете, это хорошо?
– Репертуарную политику формирует художественное руководство. Потому я могу высказать только своё отношение к ней. Помню, лет 10 назад мы, актёры, просили поработать с серьёзной драматургией, но все наши просьбы не находили отклика. На сегодняшний день в репертуаре появились Гоголь и Короткевич, планируется Чехов. Наверное, Виктор Игнатьевич (художественный руководитель «Лялькі» – прим. авт.) понял, что пора выдать какой-то продукт, серьёзный, большой, использовать накопленный опыт. Театральный и человеческий.

– Что такое актёрская судьба, и сложилась ли она у вас?
– Спектакль, который поставил российский режиссёр Юрий Пахомов как мой бенефисный – «Дзядзя Ваня і сястры тры», как раз об этом. Это рассказ о маленьком человеке, который живёт, что-то делает и пытается понять, что же он делает и как он живёт. Такое стремление есть у каждого, независимо от профессии.
Как-то давно у меня была расхожая фраза: я – Алесь Маханьков, работаю в витебском областном театре. Я могу хотеть неизвестно чего, но есть факт, данность. Возможно, ведущий актёр образцового театра или артист Минского государственного театра кукол – звучало бы иначе. Но сейчас я уверен: я не жалею, что так сложилось в жизни. Потому что в нашем театре есть атмосфера, коллектив, люди, с которыми хорошо. И что самое удивительное, с годами это ощущение крепнет. Сегодня в коллективе актёры среднего и старшего поколений отличаются большой сплочённостью. Мы, бывало, «покусывали» друг друга, и это скорее шло от сцены в жизнь, а не наоборот. А может, оттого, что труппа – это лесенка. Там должно быть своё место у гения, своё – у таланта… По-молодости мы, видимо, пытались эту лесенку выстроить и в своём театре. Сегодня же мы ничего не выстраиваем, и у нас очень хорошие отношения. И менять это на что-то другое я бы не хотел.
А актёрская судьба переменчива. Бывает, быстрый успех – кино, сериал. В Витебске этого нет. Но для меня такая слава не очень подходит. Когда фактура важнее актёрского нутра, работать становится не интересно.

 Вас знают как яркого комического актёра. Почему для бенефиса выбран такой спектакль? Почему бы не показать свою яркую сторону?
– Штука парадоксальная. Но вообще-то у бенефиса есть свои правила. В бенефисном спектакле актёр должен показать всё, что он умеет. А это и смех, и слёзы, и танец, и вокал. В большой степени – монологи.
На самом деле я этот материал не выбирал, его предложил Юрий Пахомов. Всё банальнее, чем мы думаем. Но режиссёр горел этим спектаклем, думал о нём постоянно. Параллельно Пахомов ставил в России, была такая разница во времени, что СМС от него могло прийти в 3 часа ночи. Спектакль придумывался постоянно: на кухне, в репетиционке, на сцене. И мне кажется, что он всё-таки получился весёлым. На сцене – клоун, который научился рассказывать, да так, что люди плачут. Мне кажется, в этом материале и у меня появилась какая-то новая грань, он стал для меня своеобразной перезагрузкой. И если спросить, какой спектакль самый для меня значимый за всё время, отвечу: именно Дядя Ваня. Потому что он меня «развернул». Мне приходилось искать приспособления к вещам, которые я делал очень редко. И когда пришёл Пахомов с этим материалом, я понял, что у меня нет к нему ключей. Я не плакал, не играл Гоголя, не рассматривал себя в роли Хлестакова, Гамлета. И вдруг приходит режиссёр и говорит: вот тебе монолог. Вот Гамлет, вот Чехов. Это давалось с такой болью, но когда пришла победа, она была настоящей.
На этот спектакль надо настраиваться особо. И я придумал для себя, как это делать. Я сказал себе: всё, я поменял «винду». Она стала лучше. И у меня теперь состояние очень мощное. Хотелось бы его подпитывать достойным материалом.

– Сохранять всю жизнь верность одному коллективу – это сложно?
– Это неправильно. Актёры Европы или Америки живут иначе. Конкретный контракт подписывают на конкретную работу. 1-2 месяца репетиций, потом год показов, и всё – контракты закончились. Если ты хороший – ищи новый контракт, слушайся, смотрись. Нам так жить мешает наша социалка. Квартира, быт – куда от этого ехать. И у меня был вариант попробоваться в столице. Но куда я поеду? Я ведь уже человек взрослый. Я привык, у меня есть квартира, угол. Ехать в общежитие? Ради чего? Ради искусства? И не факт, что там оно настоящее, а здесь – нет. Я бы сказал так: преданность театру и жанру важнее, чем одному коллективу.

– Когда пришла любовь и понимание именно кукольного искусства?
– Я думаю, лет через 5 работы в театре кукол. Что я, парень из города Барани, мог знать про сложный и метафоричный театр кукол? Как и все ребята с моего курса, я мечтал быть драматическим актёром. И даже когда попал в кукольную труппу, внутри такая жаба жила: сыграешь роль, тебя заметят. И видимо, были какие-то разговоры, потому что я помню слова нашего режиссёра Виктора Климчука: такой судьбы, как в театре кукол, у тебя не будет нигде. Сейчас я и сам это понимаю. И выделиться в огромной драмовской труппе тоже куда сложнее. А здесь у каждого есть своя ниша, и это очень важно. Куда важнее, чем быть первым. Другое дело, сейчас в нашем театре труппа стала возрастной, есть актёры разных поколений, потому и пьесы нужно выбирать с учётом этого. Я был бы рад материалу, где был бы сплав молодых и опытных актёров. Мне симпатичен «Сымон-музыка», например.      

– О каких вещах, прошедших мимо, жалеете?
– Может быть, стоит говорить не о вещах, прошедших мимо, а случившихся не вовремя? Я вообще какой-то запоздалый. Когда я окончил школу, нужно было ехать в театральный институт, а я приехал в училище искусств. Да и в театр я попал, уже отслужив 9 месяцев на районе в клубе. Было и за границей для меня предложение, от которого я отказался. Но всё это по сути не важно. Жаловаться на судьбу нужно, например, когда ты отработал верой и правдой актёром второго плана, не сыграв для себя чего-то значимого. Мне жаловаться не стоит.

Материал Виктории Дашкевич

Категория: Культура

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

ronduldesibiu.ro
soyuz-tours.ru
Фото: Philippe Huguen / AFP